Мал полис, да дорог: почему страховка по подписке

Страхование ответственности перевозчика или страхование груза: что выбрать? Потеря груза стоимостью 10–20 миллионов рублей часто ставит транспортную компанию перед выбором: платить компенсацию грузовладельцу или закрыть бизнес. Многие грузовладельцы считают, что от такой ситуации их защищает полис страхования ответственности у перевозчика / экспедитора, который является обязательным согласно ФЗ-67 от 14.06.2012. Однако на практике страхование ответственности перевозчика помогает далеко не всегда. Светлана Вьялкова, директор управления андеррайтинга страхования грузов «Ренессанс страхование», объясняет, что на практике два вида страхования работают по разным принципам. (1) Страхование груза (карго-страхование) — это страхование имущества в пути. Застраховать груз может любое заинтересованное юридическое лицо: грузовладелец, транспортная компания, лизингодатель или лизингополучатель. Главный критерий — финансовый интерес: если груз поврежден, у страхователя возникают убытки. (2) Страхование ответственности — другой продукт, профильный именно для перевозчика или экспедитора. Когда транспортная компания берет заказ на перевозку груза, она материально отвечает за сохранность товара. Если в пути что-то идет не так — ДТП, хищение, пожар, повреждение, исчезновение машины — перевозчик обязан возместить ущерб грузовладельцу, независимо от причины инцидента. Принципиальная разница — в объеме покрытия, логике продукта и в том, кто является страхователем и выгодоприобретателем. Когда работает полис ответственности? Полис страхования ответственности хорошо работает для новых парков, при качественной внутренней системе контроля, в том числе строгом контроле за водителями, на ограниченных и стандартизированных маршрутах (например, в пределах города). Но для реальной «живой» логистики большинство требований невыполнимы и служат причиной отказа в страховой выплате. Если грузовладелец считает, что полис ответственности — это некий «гигиенический минимум», как полис ОСАГО у автомобиля, такой подход вполне оправдан. То есть компания-перевозчик хотя бы позаботилась о своей экономической и финансовой стабильности. Это означает, что перед нами более-менее надежный подрядчик, который завтра никуда не испарится. В таком случае полис ответственности можно рассматривать как фактор стабильности и долгосрочности намерений перевозчика. Но если грузовладелец хочет видеть в полисе страхования ответственности реальную защиту, то этот миф придётся развенчать. Что покрывает полис страхования грузов? Когда мы страхуем груз, мы можем застраховать его просто как имущество во время движения. Груз может застраховать как грузовладелец, так и транспортная компания. Это может быть лизингодатель, лизингополучатель, вообще любое лицо, которое заинтересовано в том, чтобы груз приехал в целости и сохранности. Наиболее распространено страхование «от всех рисков». Этот полис обеспечивает защиту от повреждений груза по любым причинам (кроме таких исключений, как, например, военные действия и воздействие ядерной энергии) и от хищения. Такое страхование дороже, но перечень рисков максимально полный. Кроме того, есть варианты страхования «Частная авария» и «Без ответственности за повреждения». Их стоимость на 20-30% ниже, чем у программы «от всех рисков». Подробнее на сайте компании. RENI

Главный барьер для страхования жизни в России — приоритеты клиентов, а не их сомнения Наши коллеги по индустрии - «Ингосстрах», «Ингосстрах-Жизнь» и Финансовый университет - проанализировали страховое поведение жителей 36 крупнейших городов страны, пишет Forbes. Делимся основными выводами: Несмотря на впечатляющие результаты роста всего страхового рынка в 2025 году, уровень проникновения страхования жизни в России пока заметно уступает другим видам страхования. Например, полис каско есть у 16,1% семей, страхование недвижимости — у 17,8%, ДМС — у 13,8%. Почти каждый восьмой опрошенный (11,8%) интересуется страхованием жизни, но фактических держателей полисов — не более 4,7%. Однако, средний чек по продуктам страхования жизни в 2025 году составил внушительные 1,3 млн рублей — сумма, сопоставимая с первым взносом при покупке жилья в ряде городов. Это свидетельствует об уровне доверия тех, кто уже сделал выбор в пользу продукта. Средний предпочтительный срок страхования по всей выборке — 4,1 года, но 65,3% респондентов готовы страховать жизнь лишь на один год. Продукт востребован прежде всего экономически активной аудиторией в возрасте 31–50 лет: 46% страхователей — люди в возрасте 41–50 лет, 34% — в возрасте 31–40 лет. На тех, кому за 50, приходится менее 10% полисов. Страхование жизни постепенно завоевывает молодую аудиторию, и это, возможно, главный сигнал о долгосрочном потенциале рынка. Почти половина респондентов (49,9%) объясняют отсутствие полиса не недоверием к продукту, а конкуренцией с другими финансовыми целями — покупкой жилья, машины, оплатой образования детей. Еще 26,1% признают, что откладывают решение — риски кажутся отдаленными. То есть, барьеры преимущественно поведенческие, а не структурные. 11,8% респондентов интересуются страхованием жизни, но не решаются из-за недостатка информации. Еще 9% считают продукт сложным. Среди тех, кто допускает покупку полиса в ближайшей перспективе, главным преимуществом называют доступность входа в программу — этот фактор отметили 15,4% респондентов. Далее следуют рекомендации близких (14,8%) и возможность совместить защиту с накоплением (13,3%). Задача страховых – сделать свои продукты страхования жизни максимально понятными и простыми для клиентов. RENI

Пенсия от работодателя - в России готовят новую программу В России разрабатывают новый пенсионный инструмент — установленную пенсионную программу (УПП). Её суть проста: работодатель отчисляет взносы на личный пенсионный счёт сотрудника в НПФ, а деньги инвестируются и работают на будущую пенсию. При трудоустройстве человека подключают автоматически — но он в любой момент может отказаться. Почему это важно? Несколько цифр, которые говорят сами за себя: Разрыв между зарплатой и пенсией огромен. Сегодня средняя зарплата в России — около 100 тыс. рублей, а средняя пенсия — 25 тыс. То есть после завершения карьеры доход падает примерно в 4 раза. Потенциал почти не используется. Из 74,4 млн занятых через работодателя на пенсию копят лишь 2,8 млн человек — это около 3,8%. Если участие вырастет хотя бы до 20%, программа охватит ~15 млн человек, а при дальнейшем развитии — до 37 млн, то есть половину работающих. В мире это давно норма. В Нидерландах корпоративными программами охвачено ~90% работников, похожие модели работают в Германии и Китае. Результат: пенсионеры получают 60–80% прежнего заработка, а не четверть. Корпоративные взносы крупнее личных. Средний взнос по корпоративным программам в 2025 году — 61 тыс. рублей в месяц. Это примерно в 9 раз больше, чем по индивидуальным программам (~4,5 тыс.). Простой пример силы небольших отчислений: Молодой специалист с 20 лет откладывает всего 1% зарплаты, а работодатель добавляет ещё 1%. К выходу на пенсию это формирует капитал размером более 10 годовых доходов — вместе с государственными выплатами этого хватает, чтобы пенсия была сопоставима со средней зарплатой за всю карьеру. Почему именно сейчас? Распределительная система «работающие содержат пенсионеров» испытывает всё большую нагрузку: продолжительность жизни растёт, рождаемость низкая, и на каждого пенсионера приходится всё меньше работающих. А привычные ответы — повышение пенсионного возраста или взносов — непопулярны. Инициативу уже обсудили с Минфином и Минэкономразвития, реакция позитивная. Предложения планируют направить в правительство осенью. Готовы ли вы откладывать 1–2% от зарплаты, если работодатель добавит столько же? RENI